Бывает и так. часть 17 — порно рассказ

Тоня тесно прижалась к Антону, обняла его, почувствовала, как он напрягся. Положив голову ему на плечо, она легкими прикосновениями прикоснулась губами к его шее. Антон, почувствовав это прикосновение, слегка наклонил голову, давая понять, что ее ласка ему приятна. Тоня закинула ногу ему на живот, ее рука легла ему на голову. Ее пальцы взъерошили его волосы, аккуратно укладывая их.

Она почувствовала, как напряжение под ее легкими ласками постепенно отпускает Антона. И она просто хотела гладить его, чувствовать его всем телом, стараясь подарить ему всю свою нежность.

Ее усилия принесли успех. Антон, прежде чем лечь, повернулся к ней и крепко обнял ее, так крепко, что она тихонько взвизгнула. Он нежно коснулся губами уголка ее рта, поблагодарив ее за понимание и терпение, проявленное во время этого поцелуя.

Тоня, цепляясь в то время за Антона, размышляла о том, что произошло с ней за последние несколько дней, как резко и неожиданно все изменилось в ее жизни.

Категорически отвергает предложение наглого босса заняться сексом, увольняется под благовидным предлогом и теряет жилье. И Антон, как рыцарь на белом коне. Она влюбилась сразу и безоговорочно. Очевидно, она ему тоже очень понравилась. Его трогательная забота о совершенно незнакомом человеке, в мокрой и промокшей одежде, и никаких непристойных намеков, якобы в благодарность за помощь, просто искреннее сочувствие и готовность помочь в беде. Он согрелся, накормился, уснул, потерял диван. И не делал никаких попыток ухватиться за него. Но больше всего ее поразило то, что он мылся сам, гладил ее одежду, приводил ее в порядок. Потом завтрак, где он заботился о ней, как о своей возлюбленной, а затем, захватывающий дух секс с ним, неожиданное предложение выйти за него замуж, знакомство с его сестрой и, самое главное, с его родителями.

Впечатление, которое произвела на Тоню мать Антона Мария, было ошеломляющим. Для женщины за сорок, а выглядела она просто потрясающе, самая молодая — на десять лет моложе. Приветливый, с ясным взглядом, стройный и элегантный, он был великолепным примером для подражания. Тоня очень хотела, чтобы эта женщина поделилась с ней своим опытом, научила ее, как оставаться долгие годы в такой великолепной форме. Она также хорошо видела, с каким трепетом и любовью родители Антона относились друг к другу. Так же, как ее родители принадлежали друг другу.

И в то же время она чувствовала, что в этой семье есть какая-то тайна. Секрет был настолько интимным и не афишируемым, что все ее женское «я» было достоверно заинтриговано. Тоня страстно желала стать членом этой семьи, быть посвященной в семейные тайны, соглашаясь на любые условия, еще не высказанные заранее. Ей было так легко и комфортно общаться с родителями и сестрой Антона, что она чувствовала себя как в кругу семьи.

Удобно устроившись на плече Антона, обнимая его руками и ногами, целуя его легкими прикосновениями, она чувствовала, как ее привязанность к Антону снимает напряжение и постепенно успокаивается.

Когда она успокоилась, Антон продолжил свой рассказ:

— Когда я начал слушать эту запись, я все еще находился под сильным впечатлением от того, что я увидел на кухне в то утро. Вид матери, почти обнаженной и ничуть не смущенной этим, эти интимные драгоценности, совершенно непонятная реакция отца, который, казалось, не возражал против происходящего, — все это буквально стояло у меня перед глазами.

После того, как я перестал слушать и эмоциональная буря внутри меня несколько поутихла, я понял, что меня беспокоит какая-то неправда в том, что я слышал. Как будто я слушал какое-то радиошоу, постановку. Где главными и единственными участниками являются мои родители.

Тогда возникает вопрос, а кто же тогда является слушателем этого представления, о ком все это говорится? Подумав, я пришел к выводу, что, похоже, в этом единственном, подслушанном разговоре, все эти интимные подробности были высказаны для единственного слушателя, и этим слушателем был я.

Потом выясняется, что это, как оказалось, было случайно, мамин свет и вся утренняя сцена на кухне, включая непонятное поведение папы, и этот разговор преследовали какую-то цель, которая и оказалась, и до меня была определена родителями. Просто выяснить, что это такое, я пока не смог. И вот он стал слушать дальше и дальше, надеясь, что хоть что-то, да прояснится.

У него не было полной уверенности в том, что этот разговор предназначен для меня. Я решил дослушать до конца и включил повтор. Как оказалось, я вовремя остановился.

Папа и мама замолчали, и стали слышны другие звуки. Мама смеется, ее приглушенные ахи и охи. Вскоре стали раздаваться характерные шлепки от соприкосновения обнаженных тел. Было слышно частое, громкое дыхание отца и сдержанные стоны мамы.

Мне было немного стыдно, как будто я подглядывал за самыми интимными моментами любящей пары, занимающейся любовью. Следовательно, он начал продвигать запись вперед небольшими фрагментами, чтобы найти место, где они снова начнут говорить. К счастью, диктофон был рассчитан примерно на пять-шесть часов записи, поэтому этого должно было хватить.

Их прелюдия продолжалась не менее получаса, и когда прозвучал следующий фрагмент, раздался приглушенный рык его отца, подкрепленный долгим, наполненным стонами стоном его матери.

И вскоре, видимо переведя дух и немного успокоившись, они продолжили разговор.

— Мы получали этот заряд новых эмоций чуть больше двух лет. — Отец поговорил — но потом мы с тобой заметили, хотя и не сразу, что интенсивность наших отношений в постели снова начала ослабевать, и без приключений мы стали вместе искать решение, как вернуть нашу страсть на прежний уровень.

Было высказано множество различных фантазий и вариантов. От появления на городском пляже топлесс или даже полностью обнаженной, до занятия сексом в людном месте. Но все эти варианты были отвергнуты, мы не хотели давать пищу для разговоров о нашем непристойном поведении. Другие бы не поняли нас с такими шокирующими выходками. — Затем моя мать прервала отца и вступила в разговор. — И тут я вспомнил один случай. Во время одного из конкурсов я, чтобы подразнить тебя, надела почти прозрачное бикини под платье для танцев и сказала тебе об этом, когда мы вышли на танцпол. Я помню вашу реакцию на это. Ты со всей силы вцепился в мою юбку, чтобы никто не видел этих тонких кружев.

Я сама, зная, что зрители могут заглянуть мне под юбку, была серьезно взволнована, но в основном молчала о вас, вы просто буквально пылали страстью. А потом наш танец оказался настолько страстным, настолько насыщенным эмоциями, что мы не смогли победить. И уже дома мы едва успевали переступить порог, как с нас слетала одежда. Хорошо, что моя бабушка была Тошкой, а то бы не знали, что он может думать о нас. А секс был просто сумасшедшим, мы с тобой не могли насытиться и только полностью обессилев, смогли успокоиться. — И моя мать замолчала, дав отцу возможность высказаться. И он продолжил.

— Это воспоминание побудило нас попытаться сделать серию ваших эротических фотографий. Вспомнив, какими глазами смотрели на вас все мужчины, когда вы танцевали, вы признали эту идею неплохой и стали детально продумывать все нюансы ее исполнения. Сначала мы долго выбирали, с кем из наших знакомых связаться. Было учтено все, а также реальное умение и способность придумывать необычные и нестандартные идеи. И самое главное — хранить секреты. В конце концов, ваше лицо должно быть видно на этих фотографиях, и нам нужна была полная уверенность в том, что никто из посторонних никогда не увидит эти фотографии. — Опять отца прервали, и мама продолжила.

— Конечно, действовать сразу голой я не решилась. Мы подумали и решили, что вначале попробуем сделать небольшую серию фотографий со случайной, предположительно неполной экспозицией. И только потом, посмотрев, что из этого получится, принять решение продолжать или нет. А если удастся, то и тогда продолжать, но убрать еще больше откровенных сотрудников. Например, в эротическом белье, в прозрачном пенисе или вообще просто в бикини. Но сниматься она будет только дома, продумывая вместе с фотографом интерьер, в котором будет проходить съемка. — Мама замолчала, и отец подхватил ее мысль.

— И я тоже хочу участвовать, с самого начала. У меня даже есть некоторые идеи, как это будет. Осталось только найти фотографа, талантливого и не болтливого. — И мама снова оборвала нить разговора.

-В течение трех или четырех дней мы обсуждали, что произойдет и как нам потом долго договариваться с друзьями, которые все-таки согласятся на наши условия и возьмутся за такой проект.

А через десять дней произошла первая стрельба. На улице, дома, в студии фотографа. Нам понравилось, и тогда мы решили сделать более смелые и откровенные снимки. — Мама замолчала, явно вспоминая, как все произошло, а отец продолжил.

— В результате у нас получился целый большой фотоальбом, который мы до сих пор с удовольствием рассматриваем и вспоминаем. И, послушайте, то, что мы давно не доставали. Лежит ли он на полке вместе с вашим нижним бельем? Утром дети уйдут, а мы с вами будем предаваться воспоминаниям. — В голосе Отца звучало предвкушение того, что должно произойти.

-Мед, что-то мы о нем забыли. — Мама согласилась с отцом. — Теперь, чтобы уснуть, глаза просто закрываются.

На этом разговор закончился, и я, переполненная впечатлениями о секретах моих родителей, решила найти тот альбом и посмотреть, что в нем было — родители прятали его в тайном месте.

Мне нужно было только дождаться, когда я останусь дома одна, чтобы без помех посмотреть этот таинственный фотоальбом.